The Economist (Великобритания): почему принцип «Америка прежде всего» делает войны в других местах более вероятными

логотип The EconomistThe Economist, Великобритания
Армянский солдат стреляет из артиллерийского орудия

© AP Photo, Press office of Armenian Defense Ministry PAN Photo via AP

Нынешнее обострение конфликта в Нагорном Карабахе – самое серьезное с 1994 года. И трагедия заключается в том, что механизм урегулирования подобных конфликтов был разрушен. И Путин, и Трамп заняты проблемами собственных государств и не особо заинтересованы в поддержании мира в регионе, пишет The Economist. И поэтому война может стать еще более кровавой.

Нагорный Карабах: черная осень 2020 года

Вакуум глобального лидерства позволяет расширяться локальным конфликтам.

Более 200 людей, в основном солдаты, были убиты в течение последних десяти дней. Снаряды и ракеты падают на города внутри и вокруг Нагорного Карабаха. Изготовленные в Турции беспилотники зависают на какое-то время в небе, а затем взывают расположенные на земле объекты — и делают видеозаписи нанесенных разрушений, которые затем размещаются на портале YouTube. Это не просто небольшая война в каком-то отдаленном месте. В нее уже втянуты более крупные государства, и она может стать еще более кровавой и ужасной.

Нагорный Карабах — это спорный анклав, населенный преимущественно армянами (христианской веры). Он откололся от (мусульманского) Азербайджана после развала Советского Союза. Армения поддержала его и захватила огромную часть территории Азербайджана для того, чтобы иметь связь с анклавом, а произошло это в результате войны, жертвами которой стали десятки тысяч людей, тогда как количество перемещенных лиц превысило, вероятно, один миллион. Соглашение о прекращении огня было достигнуто в 1994 году, однако после этого постоянно возникали обострения этого конфликта — а нынешнее можно считать самым серьезным. Азербайджанцы вновь пытаются силой вернуть свои территории. Россия имеет соглашение в области безопасности с Арменией. Турция поддерживает Азербайджан, жители которого в этническом и культурном отношении близки к туркам. Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган воспринимает этот конфликт как возможность представить себя в качестве регионального гегемона и защитника мусульман, что он уже делает в Сирии и в Ливии. Россия занимает выжидательную позицию, однако долго это, вероятно, не продлится. Иран имеет общую границу с обоими конфликтующими государствами, а также значительное азербайджанское меньшинство внутри страны. Трубопроводы, по которым перекачивается нефть из региона Каспийского моря, проходят вблизи линий фронта.

Контуры решения этой проблемы в течение десятилетия предлагались внешними игроками. Нагорный Карабах должен иметь юридически гарантированный автономный статус, который может быть введен после окончательного решения на основе чего-то вроде плебисцита. В ответ Армения будет вынуждена вернуть Азербайджану те территории, которые она захватила в начале 1990-х годов, сохранив за собой лишь узкий коридор, связывающий ее с Нагорным Карабахом. Правительства обеих стран в свое время, в основном, поддержали эти принципы. Однако сегодня ни одна из сторон не готова к компромиссу.

Трагедия для всех состоит в том, что был разрушен механизм разрешения подобного рода кризисов. Одно из препятствий связано с коронавирусом. В прошлом в мире находилось бы большое количество переговорщиков из разного рода миротворческих организаций и заинтересованных государств, и все они пытались бы создать доверие на местном или региональном уровне. Пандемия коронавируса значительно осложняет использование такого рода дипломатию в зонах конфликта по всему миру.

Однако более серьезная проблема связана с отсутствием глобального лидерства. Америка и Россия способствовали достижению соглашения о прекращении огня в 1994 году, и эти две державы следили за тем, что там происходит. Америка начала поворот в сторону своих внутренних дел еще при Бараке Обаме. В период президентства Дональда Трампа Америка, выступив в качестве посредника, добилась улучшения в отношениях между арабскими правителями и Израилем, что было положительно воспринято внутри страны. Однако она почти полностью отошла от длительной и неблагодарной работы по рутинному поддержанию мира. Турция является союзником по НАТО, и в прошлом этот альянс мог бы стать полезным форумом для того, чтобы призвать Эрдогана прекратить вмешательство, а также заставить воюющие стороны сложить оружие. Однако у Трампа очень мало времени для НАТО, которая без Америки оказывается без руля и без ветрил. Предыдущие американские президенты, возможно, использовали бы свое время, интеллектуальные возможности и мускульную силу для предотвращения войны на Кавказе, однако Трамп не проявил никакого интереса к этой проблеме еще до того, как он заразился covid-19. В прошлом Россия, вероятно, сдержала бы Эрдогана, однако Владимир Путин, как и Трамп, занят своими собственными внутренними проблемами, и он не видит для себя особого вреда в том, чтобы позволить этому стороннику силовых методов из Анкары создавать проблемы — в определенных рамках. Кремль устраивает почти любой вариант, вбивающий клин в отношениях Турции с остальными членами НАТО.

В мире существует много «замороженных конфликтов», это те места, где пока еще нет войны, но где подспудная напряженность не исчезла, а исторические или территориальные конфликты сохраняют свою глубину. Проблема с замороженными конфликтами состоит в том, что они в любой момент могут стать горячими. В мире, в котором существующая демократическая сверхдержава обидчива, поглощена сама собой и отвлечена от других вопросов, предотвращение войн является значительно более сложным делом, чем это было раньше — или чем это должно быть.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Читайте нас ВКонтакте и будьте в курсе происходящих в мире событий.